Страдания Юного Вернера

Странное путешествие из сердца Третьего рейха (Германия) до  проходной кирпичного завода №3 в Семилуках (Воронежская область), предпринятое немецким гимназистом 60 лет назад и продолжающееся по сей день.

Весной 1945 года блестящий немецкий гимназист, прилежный сын владельца трех фабрик Вернер Кемпер, вдруг вышел из своего дома, что в самом центре промышленного Рура, с ранцем, набитым для серьезного путешествия, и бумажками, удостоверяющими его личность.

...Городок Вупперталь-Фовинкель уже находился в демаркационной зоне англичан, но 19-летнего немца британцы почему-то не интересовали. Свое познание мира он решил начать с России, сумевшей изгнать войска Гитлера не только со своей территории. Изучив нравы победителей, Вернер намеревался отправиться в Японию, а уж оттуда и до Америки рукой подать. Вот такая блажь засела в голове сыночка немецкого капиталиста.

Он решил, что в день должен преодолевать не менее 30 километров. Как ни странно, без особых приключений он миновал Австрию, потом Венгрию. Шагал в дождь и в зной, каким — то чутьем узнавая, в какой дом можно постучаться, прося ночлега, а какой лучше обойти стороной: кто из хозяев поможет, а кто собаку спустит. Какая-то сила вела его все дальше, на восток, и он чувствовал: обратной дороги нет.

Родители ждали сына сутки, месяц, а потом семейство фабриканта заняло фамильные места в кирхе уже со свечами в руках, оплакивая своего мальчика, только мать так и не зажгла восковичок — верила: сын жив! А юный Вернер, даже если бы хотел известить родителей, сделать этого уже не мог, возле молдавского селения Бельцы его арестовали. Суд состоялся в Житомире.

По меркам военного времени странному долговязому немцу, неведомо как оказавшемуся на границе Советского Союза, светило десять лет лагерей, но и здесь какая-то высшая сила хранила его. Женщина-судья, о которой Вернер Кемпер до сих пор вспоминает с теплотой, отыскала статью, как говорят юристы, «ниже низжего предела», назначив три года лагерей за отсутствие прописки. На архангельском лесоповале бригадир Шишкин, которого мой седовласый собеседник назвал на нынешний манер «авторитетом», тоже почему -то озаботился его судьбой — поставил не стволы валить, а обрубать сучья поверженных деревьев. А когда у бережливого немца увели из-под подушки пайку хлеба, бугор грозно предупредил обитателей барака: «Чтоб положил, кто взял!"

Холодный и голодный лагерь остудил романтику юного Вернера и, отбыв срок «от звонка до звонка», он засобирался домой, но сотрудник оперчасти коротко и ясно обосновал, почему нельзя вернуться в Германию: «Не положено!»

И тогда Кемпер отправился в знакомый Житомир, там было теплее, чем на лесоповале. Но по дороге вычитал в газете о призыве на стройку всесоюзного значения — сооружении огнеупорного завода в неведомых Семилуках под Воронежем, не раздумывая — приехал в городок на Дону. Разумеется, ему не комсомольцу, даже не гражданину страны не доверили строить завод, который должен был выпускать стратегический кирпич, пришлось наниматься туда, где выпускали кирпич попроще, силикатный. Так он оказался на кирпичном заводе номер три. Статный, аккуратный немец, хоть и выполнял самую чёрную работу, отгружая вагонетки вручную, всё же заметно выделялся среди телогреечных работяг.

Рассказывает дочь Надя, Надежда Вернеровна, как непривычно зовут её ученики местной музыкальной школы, где любимица отца преподает фортепиано: «Мама сразу влюбилась в отца и, когда у него заболел напарник, стала помогать ему». Вернер ответил взаимностью, отправились в загс, но не вышло — подданный третьего рейха, даже бывший, не может жениться на русской. Отстаивая любовь, Вернер написал аж в Москву, там неожиданно разрешили брак с условием принятия гражданства.

Вот так немец стал советским человеком, передовиком производства, чей портрет красовался на доске Почёта рядом с женой — стахановкой Нюсей. А как же Германия, родная гимназия, где Вернер учился на «отлично», был первым на стометровке? Мать, отец, братья, сестры — они как? Парадокс, но эти вопросы, не покидавшие Вернера со дня его, как теперь он понимал, необдуманного, если не сказать дурацкого юношеского ухода из отчего дома, становились всё неразрешимей. Ушёл не предупредив, не поставив в известность, посмотреть мир, увидеть Россию-победительницу. ... Потом был лагерь, лишение права переписки, ну а после? Что он скажет родителям, да и как дать весточку, находясь под бдительным оком чекистов? Сегодня эти вопросы кажутся наивными, а тогда в стране-победительнице, только что выигравшей самую кровопролитную войну, где повсюду висели плакаты: «Не болтай у телефона, болтун находка для шпиона», дать о себе весточку было не просто. И всё-таки, Вернер Кемпер дал знать о себе через Витю-моряка, соседа, совершавшего длительные вояжи по морям-океанам. Будучи в Гамбурге, Виктор Трубчанинов по каким-то ведомым только ему каналам, сумел-таки передать семейству Кемперов адрес канувшего в неизвестность сына. Витю-моряка отлучили от хождения за границу — ещё один штрих к обстановке тех времён, а в кругу Вернера, работавшего уже шофёром, начались тотальные проверки. И всё-таки родители встретились с сыном, через... 21 год. В Семилуках до сих пор помнят, как отец, Вернер-старший отплясывал, словно на свадьбе, а затем, осматривая русский дом сына, нахваливал его за трудолюбие и порядок, но всё же не обошлось без главного вопроса: когда же домой, сынок?

Вернер-младший в те дни часто вспоминал утопающий в парке родительский особняк, озеро, яркий луг...Саднила душа, но она была уже здесь, возле подросших детей — Володи, Нади, рядом с женой Нюсей, которая особенно тревожилась в эти радостные дни. «Поедем, — повторял Вернер-старший, начнёшь хотя бы с бензоколонки, а встанешь на ноги, приобщишься к семейному бизнесу...» И снова Вернер -младший предавался раздумьям, нахлынувшим воспоминаниям, а наутро сказал: здесь мой дом, мои дети..." Что подарить тебе, сынок, — не унимался отец, чем помочь?" Сын отнекивался, надеясь, как истинный немец, на свои руки, а не на подарки. И всё же отец подарил новую «Волгу», не машину, а мечту по тем временам.

...Когда родители уехали, ковры, развешанные неведомыми людьми в доме Вернера -младшего, срочно свернули, вынесли кресла, а соседний овраг, в спешном порядке вычищенный от мусора, понемногу стал наполняться отходами. Но времена и официальная политика всё же изменились. Семья семилукских немцев не раз бывала в Вуппертале, где одноклассники Вернера собирались в честь своего необыкновенного сверстника, о своей судьбе он рассказывал в родной гимназии... Здесь же Вернер-младший наконец-то увидел своего закадычного друга детства Йохана Хена, ныне преподавателя богословия, вместе сходили в кирху, где Вернер ребёнком учился играть на органе. А когда многочисленные друзья, родственники показывали свои дворцы и машины, у всех невольно возникал один и тот же вопрос: может, останешься? Вернер-младший и сам мучительно думал об этом, но каждый раз собирался в свои Семилуки — там дети, жена, нелёгкая, но достойная жизнь. Сегодня Вернер Вернерович успокоил душу, окончательно решив, где его дом.

Накануне 60-летия Победы 78-летний Вернер Вернерович, как привыкли величать его жители Семилук, отпраздновал с женой Анной золотую свадьбу.

Впервые: «Труд»  14 Июня 2002г.

 

 

Оставить комментарий